– Не все! Но частично – да. Когда женщина молода, умна, роскошна… Закончила Гарвард, представляешь, Гарвард! В общем, когда девица с глазами злобной рыси и фигурой богини становится вдруг твоим непосредственным начальником, то просто невозможно не думать о ней постоянно.

– Про Гарвард я уже слышала раз пятьсот, – пробормотала Нонна. – Он у тебя как гвоздь в печени. Покоя не дает. Ясное дело, ты-то таким образованием похвастаться не можешь.

– Нет! – с болью в голосе призналась я.

– Расслабься. Я тебя и такую люблю. Необразованную. Давай лучше кофе пить!

За три минуты, пометавшись по квартире ракетой со сбитой системой наведения, я успела умыться, почистить зубы, слегка одеться, отправить две эсэмэски, засыпать зерна в кофейный автомат, помыть чашки, скопившиеся в раковине после трудовой ночи, ответить на три звонка и сервировать стол. Не каждый выпускник Гарварда способен на такое!

Нонна придвинула к себе чашку, над которой поднимался ароматный пар. Я посмотрела на подругу и не удержала вздоха – невыносимо видеть ее одетой в черную «двойку». Всего несколько месяцев назад наряды Нонны слепили глаза и золотые украшения пригибали к земле ее дородный стан. Должно было случиться нечто ужасное, чтобы подруга сделала выбор в пользу черного цвета. И это случилось.

– Плохо выгляжу? – замерла с бутербродом в руке Нонна, услышав мой трагический вздох. – Не нравлюсь?

– Нет, просто… Теперь ты исключительно монохромна.

Подруга хмыкнула:

– Юля, я своими руками угробила любимого мужчину. Разве могу я после этого выглядеть как прежде?

– Конечно, это невозможно. Я понимаю. И мне страшно представить, какой мрак сейчас царит в твоем сердце.

– Да уж. Веселого мало, – согласилась Нонна. – Но обо мне не стоит беспокоиться. Я живучая, выплыву. А вот за твое психическое здоровье я серьезно опасаюсь.

– Думаешь, мне пора в психушку?

– А ты в зеркало на себя хотя бы иногда смотришь?