– Нонна! – возмутилась я. – Как тебе не стыдно! Ты выдрала меня из постели пять минут назад и хочешь, чтобы я выглядела как голливудская звезда после трех часов работы с личным парикмахером и стилистом? К тому же я спала всего ничего – статью дописывала. В шесть утра легла в кровать, а в восемь ты уже начала ломать мою дверь!

– Ничего я не ломала. Когда вы расстались с Никитой? Четыре месяца назад?

– Четыре! Скажешь тоже! Целых четыре с половиной, представь себе!

– И все это время ты кормишься надеждами, что Никита вернется. А лучше бы кормила организм круассанами. Тогда бы и не выглядела как тень этого… отца Гамлета.

– При чем тут Гамлет? Гамлета зачем-то приплела, – огрызнулась я. Ноннины слова больно ранили – и вовсе не потому, что мою внешность она оценила на два с минусом. А потому, что подняла руку на святое – на мою мечту о возвращении Никиты.

– За эти четыре месяца ты могла бы научиться жить без него. Вместо этого ты фантазируешь, рисуешь розовые картинки. А ничего не будет.

– А вдруг? Даже мама мне сказала: «Вдруг еще не все потеряно?»

– Маргарита Эдуардовна так сказала? – недоверчиво прищурилась Нонна.

– Да.

– Хм… Ну, не знаю… Раз она так считает… Не знаю.

Из всех людей, знакомых с Марго, нет ни одного человека, для кого ее слова не являлись бы весомыми. Моя мама – авторитет даже для такой самодостаточной личности, как Нонна. И если Марго считает, что у нас с Никитой есть шанс на воссоединение, как я могу ей не верить?

– Кстати, закрываю последний офис, – сообщила подруга, переключаясь с моих проблем на собственные. – «Вернхаусу» пришел конец. Теперь уже бесповоротно.

Всему в этой жизни приходит конец, причем хорошему – гораздо чаще и быстрее, чем плохому! Трагично оборвалась история любви Нонны и Романа – сложная, нервная, но яркая и необычная. Бесславно погибла фирма «Вернхаус» – удачное и рентабельное дитя моей подруги-предпринимательницы.