– Если вы просто отвезете меня обратно в офис, я буду вам очень признательна. – Розали не знала, что делать со своими взвинченными нервами.

Кингсли ничего не ответил. Он донес ее до машины и опустил на сиденье так бережно, словно она была хрупкой фарфоровой вазой. Но Розали все равно не смогла сдержать стона, такую боль причиняло ей малейшее движение.

Она вся побелела и закусила губу.

– И вы еще говорите о каком-то офисе, – с неприязнью произнес Кингсли. – Ваша лодыжка распухла вдвое, или вы не заметили?

Кингсли захлопнул дверцу и сказал что-то архитектору. Затем достал мобильный телефон и набрал номер. Розали не сомневалась, что речь пойдет о ней.

– Я отвезу вас к доктору, – бросил Кингсли, сев за руль. Взглянув на свою спутницу, он покачал головой, открыл бардачок и достал фляжку. – Выпейте. Это бренди.

– Я не хочу…

– Выпейте.

Она поспешила сделать глоток. Жидкость обожгла горло, но зато голова перестала кружиться. Розали только начала приходить в себя, как Кингсли стянул свой пиджак и скатал его.

– Я хочу подложить это вам под ногу в качестве подушки.

Он нагнулся так низко, что голова почти коснулась ее коленки. Дорогой пиджак от Армани оказался под ее больной ногой, но Уорд на этом не остановился и быстро стянул с нее туфельку.

Розали опустила глаза на черные как смоль волосы, мускулистые плечи и поняла, что ей нужно выпить еще.

– Спасибо, – выдохнула она, надеясь, что он припишет румянец бренди, а не смущению от его близости. Он всего лишь снял пиджак, почему же она так нервничает?

Кингсли расстегнул ворот и взялся за руль.

Девушка словно завороженная смотрела на его широкую грудь под шелковой рубашкой. Она перестала бороться с искушением и, потянувшись за фляжкой, сделала еще глоток.