– Вы ничего не разбередили, – упрямо проговорила молодая женщина.

– Мне кажется, леди принимает мои слова слишком близко к сердцу. – Кингсли выдержал паузу, а потом как бы невзначай поинтересовался, заранее зная ответ:

– У вас есть друг или любовник?

Розали опять чуть было не посоветовала ему не совать нос в чужие дела, но она опасалась давать ему очередной повод для иронии.

– Нет. – Таким тоном можно было охладить кого угодно, но только не мистера Уорда.

– И когда вы в последний раз были на свидании?

Розали вся кипела от гнева. Как он смеет устраивать ей допрос?

– Не смотря на то, что мы живем в двадцать первом веке и люди получили свободу совокупляться как кролики, я предпочитаю качество количеству, – ледяным тоном отрезала она.

Но Кингсли ответ не смутил.

– Понятно, так когда же?

Гнев куда-то внезапно испарился, и теперь ей хотелось разрыдаться.

Двенадцать лет. Двенадцать лет прошло с того времени, когда ей причинили боль, оскорбили, довели до края отчаяния. Слова звучали у нее в голове так громко, что на долю секунды Розали испугалась: не произнесла ли она их вслух? Но лицо Кингсли оставалось невозмутимым, и она поняла, что это ей только показалось. Она никогда никому не рассказывала о своих отношениях с Майлзом. Бабушка с дедушкой умерли, так ничего и не узнав. Старые друзья и родственники не догадывались о причинах разрыва.

Розали глубоко вдохнула, пытаясь сдержать непроизвольную дрожь.

– Я не помню. Я не делаю зарубок на спинке кровати, в отличие от некоторых. – Она многозначительно посмотрела на своего спутника.

Его губы вытянулись в тонкую линию, глаза сузились.

– Вы имеете в виду меня? – мрачно спросил он.

– Я этого не говорила. Но если вы приняли это на свой счет…

– Нет.

– Вот и хорошо, – беззаботно ответила она.