Да это же лошади…

Муж сестры Розали занимался разведением лошадей, и молодая женщина быстро поняла, что перед ней два чистокровных арабских скакуна. Набегающие на песок волны омывали их копыта.

Розали услышала ржание и увидела, как одна из лошадей тряхнула длинной гривой, Сидящий на ней мужчина наклонился вперед и что-то шепнул ей. На фоне светлой лошадиной шкуры темные волосы всадника казались черными как смоль. Розали заметила, как лошадь дернула ухом и слегка повернула голову.

Розали казалось, что перед ней мифический кентавр – было трудно сказать, где заканчивается человек и начинается животное. Мужчина был в белых брюках и свободной белой рубашке с длинными рукавами, расстегнутый ворот открывал треугольник бронзовой кожи. Седла под ним не было, однако он держался уверенно, словно с раннего детства ездил верхом. Одной рукой он небрежно сжимал поводья, другой – узду второй лошади.

Затем как по команде обе лошади одновременно повернули и зашли глубже в воду.

Не теряя ни секунды, Розали достала альбом и машинально зарисовала изящные изгибы их шей и мощных ног. Взглянув на профиль всадника, она на мгновение замерла при виде его поразительной мужской красоты. Он находился слишком далеко, чтобы Розали могла разглядеть черты его лица, но даже в наклоне головы и линиях загорелой шеи было царственное величие.

Ее сердце учащенно билось, в то время как рука летала над бумагой, силясь запечатлеть ощущение от увиденного.

Розали вдруг осознала – именно этого ей и не хватало для того, чтобы вдохнуть жизнь в пейзаж. Сквозь шум волн до нее долетел глубокий голос – всадник произнес что-то одобрительное на арабском. От этого звука по всему телу Розали разлилось странное расслабляющее тепло. Затем мужчина рассмеялся низким грудным смехом, и по спине Розали побежали мурашки. Вздрогнув, она принялась энергичнее водить карандашом.

Вдруг троица повернулась и направилась к берегу. Они исчезнут раньше, чем мне удастся запечатлеть хотя бы часть желаемого, печально подумала Розали.