И папе тоже. Ну ладно, разговорами делу не поможешь. Мне надо бежать. До свидания, дорогая.

Эмили уже спускала коляску по двум невысоким ступенькам, что вели из холла в оранжерею, когда Пола оторвала взгляд от блокнота.

— Салли может позвонить в любую минуту. Тебе придется ответить ей, Эмили, так давай решать, что ты скажешь.

Молодые женщины обменялись озабоченными взглядами.

Наконец после долгой паузы Пола произнесла:

— Мне думается, умнее всего сказать ей, что у меня возникла проблема и я хочу повидаться с ней, посоветоваться, и попросить ее приехать немедленно.

Эмили кивнула и побежала к коляске, где Тесса надрывалась от крика.

Пола вскочила и пошла следом за кузиной.

— Наверное, они оба мокрые. Давай отнесем их наверх, перепеленаем, и ты приготовишь им поесть, хорошо?

— И дернул же Нору черт взять выходной именно сегодня, — простонала Эмили.

— Так всегда и бывает, — пробормотала Пола, укачивая на руках дочурку.

— Клонлуглин, Довер-хаус, — послышалось в трубке, когда пятнадцать минут спустя Пола дозвонилась до Ирландии.

Она представилась и попросила позвать графа Дунвейла. В ту же секунду Энтони был у телефона.

— Пола… привет! Спасибо за все, за то, как ты взяла дело в свои руки. Я очень тебе благодарен. Мама была в панике, просто с ума сходила, и возвращение полицейских явилось для нее страшным ударом.

— Понимаю. Не стоит меня благодарить. Я только рада помочь, чем могу. Как ты себя чувствуешь?

— Отлично. Превосходно, — заявил он. — Учитывая обстоятельства, я неплохо держусь. Все происходящее, конечно, чрезвычайно неприятно, но я знаю, что все образуется.

— Да, — подтвердила Пола, отметив про себя, что его голос звучал вовсе не так оптимистично. Энтони казался усталым и опустошенным. Надеясь, что в ее словах будет больше оптимизма, чем было в ее душе, Пола добавила: