— Эта история закончится уже через двадцать четыре часа, вот увидишь. А пока постарайся не волноваться. Я хочу знать, что там у вас произошло, но сначала должна сообщить: несколько минут назад Эмили говорила с Салли. Она едет к нам. Она думает, со мной приключилась какая-то беда. Мы решили, что лучше не рассказывать ей ничего по телефону.

— Очень рад, что вы связались с ней. Пола. Я очень беспокоился за Салли. Я не знал, как найти ее в Озерном краю. Когда мы говорили с ней в пятницу, Салли обещала позвонить мне в понедельник или во вторник. Может, ты попросишь ее перезвонить мне, когда вы расскажете ей об этом кошмаре?

— Конечно. А какие у тебя последние новости? Мама сообщила мне, что полицейские ушли… Очевидно, они не обвинили тебя…

— Еще бы! — возмущенно прервал ее Энтони. — Я ничего не сделал плохого, Пола, и не имею никакого отношения к смерти Мин. — Голос его сорвался, и какое-то время он молчал, пытаясь взять себя в руки. Затем он заговорил более спокойно:

— Извини, нервы сдали. Я испытал такое потрясение. У нас с Мин были серьезные конфликты, и она вела себя невыносимо, но я никогда не желал ей такого исхода. — Он снова замолчал, вздохнул и добавил устало:

— Местный врач произвел осмотр. Он считает, что она умерла между половиной одиннадцатого и полночью.

У Полы моментально пересохло во рту. Со слов Эдвины, Энтони отвез ее в Довер-хаус около девяти сорока пяти и вернулся домой. И лег спать? В таком случае крайне маловероятно, чтобы у него имелось алиби на время смерти Мин. Но она промолчала, не желая еще больше тревожить его.

— Твоя мать что-то говорила о вскрытии?

— Надеюсь, оно состоится завтра. Расследование и суд коронера назначены на среду или четверг. Все здесь происходит так медленно. — В трубке раздался еще один тяжелый вздох. Затем, понизив голос, Энтони признался:

— А все из-за этого чертова «Лендровера». Я не уверен, что полицейские мне поверили, будто он сломался вчера.