– Вот так-то лучше! – заявила, выпрямляясь, миссис О'Брайен.
Она снова сполоснула салфетку и, прищурившись, оглядела кухню. Только после этого она достала из своей сумки завернутые в фольгу пакеты и аккуратно поместила их в холодильник, одновременно комментируя свои действия.
– Не хочу, чтобы бедненький Питер ел еду из супермаркета. Он должен нормально ужинать. Вот твой отец не прикоснулся бы ни к какой готовой пище, даже если бы мне пришлось уехать на неделю. Я тут сделала лазанью, ее на два дня хватит, а это куриная и грибная запеканки, их я положу в морозильник. Эмма, я тебя умоляю! Ты когда-нибудь его размораживаешь? Он сам этого делать не умеет. Ну ладно, я разберусь…
Эмма отключилась. Она тридцать один год выслушивала монологи матери на тему «никто ничего не делает правильно», и это научило ее, что можно попасть в психушку, если вовремя не отключиться. Особенно если монолог направлен на то, чтобы показать тебе, какая ты плохая хозяйка (студентка, водитель) и что твой бедный муж вполне может умереть от сальмонеллы, если ты немедленно не начнешь кипятить как кухонные полотенца, так и его трусы.
Тот факт, что Эмма накануне вылизала дом сверху донизу, не имел никакого значения. Неважно, что она потратила этот день на уборку, вместо того чтобы побегать по магазинам и купить себе что-нибудь для путешествия. А она ведь собиралась пойти в «Дебенхэмс» и купить себе черный купальник, увеличивающий грудь, о котором прочла в женском журнале. Там утверждалось, что даже плоская, как блин, грудь в этом бикини будет выглядеть настолько привлекательно, что ослепит всех смотрящих.