Не обращая внимания на монолог на тему «здесь конь не валялся», она взяла блокнот и принялась писать записку Питу, уверяя его, что любит и будет ужасно скучать.

– Что, мадам, как всегда, изволит отдыхать, пока ее мать работает?

При звуке отцовского голоса Эмма чуть не подскочила. И сразу почувствовала, что в чем-то виновата. Так же с ней всегда бывало, когда на пути попадалась полицейская маши­на с торчащим из окна радаром, хотя сама она тащилась со скоростью тридцать миль в час. Одно присутствие отца наво­дило на нее тоску. Даже сегодня, когда она так радовалась перспективе оказаться беременной.

– Анна-Мари, незачем тебе делать за нее грязную рабо­ту, – заявил Джимми О'Брайен, бросая на дочь недовольный взгляд. – Она достаточно взрослая, чтобы самой заниматься хозяйством. Нечего ей прислуживать.

– Я не прислуживаю, – сказала мать, причем голос ее сразу стал тусклым и усталым. Куда только вся живость поде­валась?

– Мама просто вытерла то, что было разлито, – пробор­мотала Эмма, чувствуя, что портится настроение, как всегда бывало в присутствии отца. – Я только вчера мыла холо­дильник…

Но отец уже не слушал. Подойдя к помойному ведру, он выбил о край табак из трубки и принялся рассказывать жене о своих последних действиях.

– Я заправил машину, проверил накачку шин и добавил пол-литра масла, – провозгласил он. – Так что все в поряд­ке, можем ехать, если ты готова, Анна-Мари.

«Можно подумать, мы поедем в этот проклятый Египет на машине!» – с раздражением подумала Эмма.

Наверное, в сотый раз после того как тур был заказан, она подивилась, какого черта согласилась поехать с ними? Идея принадлежала отцу: роскошный отпуск, чтобы отпразд­новать 35-ю годовщину их свадьбы с Анной-Мари.