Эмма устало села на стул в кухне и принялась рассматривать свои ногти, которые недавно покрасила. Розовый лак, купленный специально для отпуска, смотрелся неплохо, но не смог замаскировать урон, нанесенный хлоркой, или обгрызенный ноготь. Эмма никак не могла избавиться от этой детской привычки и сгрызла ноготь на указательном пальце почти до основания во время длинного телефонного разговора накануне с матерью. Анна-Мари распространялась насчет жары в Египте, дикости местных жителей, необходимости прикрывать плечи и «сможет ли отец получить там нормальное молоко к чаю». Последнее замечание вызвало у Эммы мысленную картину: отец, пытающийся подоить верблюда, стоит с красным вспотевшим лицом, держа в одной руке чашку, а в другой верблюжью титьку.
«Ладно, кто станет смотреть на твои проклятые ногти?» – сказала себе Эмма. Она слишком устала, чтобы об этом беспокоиться. Хорошо бы поспать в самолете по дороге в Египет. Если ей удастся стащить у матери таблетку валиума, она отключится на всю дорогу.
Пока мать возилась у холодильника, Эмма тайком пощупала свою грудь через мягкую ткань комбинезона. Она занималась этим весь день, доставляя себе огромное удовольствие, не имеющее никакого отношения к сексу. Утром в зеркале ее грудь выглядела больше, чем обычно, она была в этом уверена. Соски стали крупнее, верно? Вне сомнения. Эмма радостно улыбнулась: она беременна! Невозможно описать, какой счастливой она себя чувствовала, когда думала о ребенке, ее ребенке. Она вся сияла изнутри, и это сияние питалось радостью и чувством облегчения. Облегчения от того, что после долгого ожидания это наконец произошло. Ей хотелось пуститься в пляс от счастья, но природная осторожность останавливала ее. «Не говори ничего, а то сглазишь! Подожди, вот когда будешь полностью уверена, сообщишь Питеру замечательные новости», – говорила она себе. Ей всего-то и нужно пережить ужасную неделю с родителями, а дальше все будет замечательно. Ее тайна поможет ей продержаться эту неделю. Одна неделя, подумаешь!