— Вы знали об этом обычае?

— Да, Ваше Величество. — Офицеру не удалось скрыть дрожь в голосе. — Но эта традиция соблюдается лишь в самых примитивных крестьянских семьях…

— Девяносто пять процентов нашего населения — простые, примитивные крестьяне. — Голос Абдуллы все еще казался спокойным, но глаза уже метали молнии. — Почему мне никогда об этом не докладывали? Намеренно скрывали факты? И что заставляет людей идти на подобные зверства?

— Исключительно суеверие, — ответил офицер. — Но исламские фундаменталисты одобряют эти обычаи. И хотя в Коране подобная практика не упоминается, некоторые из ученых комментаторов закона находили эту традицию весьма похвальной.

— Если бы только аллах мог защитить нас от зла, творящегося его именем! — вздохнул король и вновь обратился к Марку:

— А что вы намерены делать с фотографиями?

— Предложу «Тайм». Они, конечно же, опубликуют фотографии, ставшие доказательством советского вмешательства.

— А с этим? — Абдулла указал на фотографии девочки.

— Тоже предложу в «Тайм». Но они скорее всего откажутся. Снимки слишком шокирующие.

Абдулла кивком головы дал понять, что разделяет мнение Марка.

— Понимаете, в чем мои трудности? Я могу отдать приказ, чтобы подобная практика прекратилась, и женщины мне повинуются. Тридцать лет назад никто в Сидоне не смел отремонтировать собственный дом или покинуть деревню без разрешения короля, и простые люди до сих пор подчиняются королевским приказам, не размышляя. Проблема в том, что, если я так поступлю, фанатики используют это, чтобы спровоцировать бунт. Нужно создать впечатление, что, запрещая чудовищный обычай, я лишь подчиняюсь чужой воле, а не навязываю людям свою.

— То есть вы хотите, чтобы западная пресса повлияла на формирование общественного мнения?

— Точно так же, как западные политики, ученые и дипломаты… Вы никогда не устраивали выставки своих фотографий в каких-либо галереях, мистер Скотт?