Растянувшийся на софе возле камина Циммер одобрительно прищелкнул языком.

— Это уже третье подношение за неделю. Теперь у тебя полный комплект — подарок, сделанный мадам Помпадур к ее тридцатилетию и проданный на аукционе в Монте-Карло месяц назад.

Трудно упрекнуть Спироса в том, что он не старается.

— Заткнись, дорогой. — Лили послала щуплому маленькому человеку воздушный поцелуй и положила алую коробочку на кофейный столик. — Ты же знаешь, Спирос Старкос добивается меня только потому, что я была любовницей его брата.

Я — еще одна часть старой империи, которую необходимо аннексировать. — Лили туже затянула белый кушак на талии. — И учти, Циммер, я не позволю тебе втянуть меня в очень престижный, но крайне неприятный для меня роман только для того, чтобы сделать твою будущую картину чуть более прибыльной.

— Однако немногие женщины могли бы отказать человеку, столь богатому и могущественному, как Спирос Старкос.

— Меня не волнует могущество и богатство.

После Симона я хочу тишины и покоя. Я хочу, чтобы меня оставили одну. — Лили присела на краешек софы и стала расчесывать не просохшие еще волосы. — Старкос — это всего лишь еще один мужчина, преследующий меня в угоду каким-то причудам собственного воображения. Ему важны только собственные переживания по моему поводу. То, что чувствую я, никого не волнует.

— Спирос сразу узнал об отъезде Симона в Париж и начал атаки, чтобы кто-нибудь до него не захватил позиции.

— Именно так, Циммер. — Лили запустила пальцы в его светлые кудрявые волосы. — Я — заяц, которого травят. Я — добыча. Это кошмар моей жизни, расплата за успех.

— Но в общем и целом это очень лестно, Лили. — Циммер шутливо простер к ней руки в мольбе о благоразумии. — Ты тоскуешь по любви, Лили. Тебе необходимо душевное тепло, а не жар страсти.