Она знала — на их улице скупается каждый сантиметр земли, но особо не переживала по этому поводу. Ее больше заботило, где достать деньги. А теперь, глядя на стоящую рядом с ней беззащитную малышку, Ариэль по-настоящему испугалась. А что, если у нее не получится? Что, если она не сумеет противостоять этим богачам?! Как бы там ни было, нельзя показывать своих переживаний. Поэтому она уверенно пообещала Челси:

— Не волнуйся, милая, я не позволю им даже близко подобраться к нашей галерее.

Челси радостно захлопала в ладоши:

— Вот и хорошо. Потому что через неделю здесь состоится моя первая выставка, и я хочу блистать во всей своей красе!

— Так все и будет. Как насчет чая? Не желаешь выпить чашечку со мной? — спросила Ариэль, направляясь в мастерскую.

Челси пошла было за ней, но случайно увидела мольберт. Подойдя ближе, она воскликнула:

— Вот это да! Обалдеть можно.

— Буду считать, что это комплимент мне и ты восхищаешься моим умением рисовать, а не тем, кто позировал.

Все, что сейчас волновало Ариэль, так это сможет ли она закончить картину, достаточно ли она сделала набросков для этого.

Челси смотрела на рисунок не отрываясь. Потом улыбнулась и ответила Ариэль:

— Не обижайся, тебе известно — для меня ты самая талантливая художница, достойная того, чтобы твои картины висели в Лувре. Парень, конечно, наглый врун, но такой красивый, просто слов нет.

— Да, он слишком хорош, и об этом надо было думать раньше, — пробормотала Ариэль.

— Вот только картину-то ты не закончила, — с сожалением протянула Челси.

Ариэль замерла с чашкой чая в руках.

— Ничего страшного, я дорисую и без натурщика, — нашлась она. Только вот в душу закрались сомнения, настолько ли у нее богатое воображение. — Как бы там ни было, пей чай. Я сделала с малиной, как ты любишь. И рассказывай, что случилось. Не зря же ты ворвалась словно ураган в столь поздний час.