Она так и не смогла.

Симона попыталась сделать глубокий вдох и отвести глаза в сторону. Однако это было трудно. Наконец, справившись с дыханием, она произнесла:

— Твоя спина…

Рафаэль замер, но не обернулся.

— Тебе что, не нравится тату? — спросил он.

— Нет. Сделано здорово. Вот только сами слова… «Никогда не оглядывайся».

Только умывшись и взяв полотенце, он повернулся к ней:

— А что слова?

— Они кажутся такими… — Как объяснить впечатление от этих суровых слов, словно впечатавшихся в его спину? — Одинокими. Наверное, все же есть что-то, о чем стоит помнить. — Девочка и красивый мальчик чуть постарше, положивший ей в туфельку лягушку, для которой она потом сделала в саду домик… Первый поцелуй — слаще, чем солнечный свет… Первое объятие… Симона попыталась заглянуть ему в глаза. — Ведь есть же?

Он не ответил. Отвернулся и надел чистую майку.

— Когда ты сделал тату? — спросила Симона.

Рафаэль долго молчал. Наконец на лице его появилась странная улыбка, а взгляд, насмешливый и горький, встретился с ее взглядом.

— Когда я впервые приехал в Австралию. После того, как мы с тобой расстались.

— Хм… — Возмущению ее не было предела. Оказывается, это она ответственна за ту боль, которую ему пришлось испытать. И за тату тоже. — Ну да, конечно. Я всего лишь проплакала шесть месяцев. А следующие шесть проклинала тебя. Но я ничего не забыла и до сих пор храню воспоминания. Может, это вообще характерно для женщин?

— А может, это зависит от силы чувства?

— Не рассчитывай, что я с тобой соглашусь, — бросила она жестко. Как он посмел назвать ее любовь минутной прихотью? Как он посмел представить ее злодейкой? — Ты хочешь забыть прошлое, Рафаэль? Отлично. — Симона приблизилась к нему. — Ты хочешь жить настоящим и смотреть в будущее? Отлично. Вот мы и здесь. Давай показывай свой чертов виноградник!