— Осторожнее, Симона. — Его глаза сузились, он сжал зубы. — Женщине не стоит ругаться.

— Если в твоей памяти хоть что-то сохранилось, ты должен помнить, что я всегда испытывала особенное удовольствие, когда вела себя не как леди. Тебе нужен еще пример?

— Что ты собираешься делать, принцесса? — Они стояли почти вплотную друг к другу. — Ударить меня?

— О нет. — Если честно, ей хотелось именно этого. — Ты получил от меня достаточно тумаков в детстве. А может, и нет… Но сейчас я хочу привести другой пример. — Она положила руку ему на грудь, потом обхватила его за шею и прикоснулась губами к подбородку. Очень нежно. — Ты думаешь, я не любила тебя? — Еще один поцелуй достался этому упрямому подбородку, а затем губы Симоны мягко скользнули к краю его рта. — Ты думаешь, твои чувства были сильнее? И ты единственный, кто страдал? — Рафаэль судорожно втянул в себя воздух. — Ты не прав, — прошептала она, прильнув к его губам.

Губы Рафаэля были теплыми и твердыми. Плотно сжатыми. И солоноватыми. Симона почувствовала, как дрожь пробежала по его телу, но он так и не ответил на поцелуй. Она начала отстраняться. Эксперимент закончен. Эксперимент провалился.

И тут руки Рафа обхватили ее лицо, его губы приоткрылись, прижимаясь к ее губам, барьеры рухнули, и все вокруг них закружилось.

Как она была беспечна! Как чертовски беспечна! Впрочем, она всегда была такой, особенно когда дело доходило до занятий любовью. Теперь Рафаэль требовал продолжения.

Желание, неукротимое, необузданное, сжигало его, а близость Симоны побуждала к действию; ее аромат окутал его, затуманивая сознание. Тело просто молило о большем.

— Помни меня, — прошептала она. — Помни это.

Рана на сердце Рафа открылась.

Он выругался и отпрянул от нее. Отказываясь от воспоминаний. И от поцелуя. Рафаэль отвернулся и направился к раковине, чтобы ополоснуть холодной водой лицо. Ему удалось справиться с собой. Старая боль была спрятана, но теперь Симона знает, что она есть, и он проклинал себя за то, что невольно посвятил ее в свою тайну.