— Да. Он был другом моего отца. Мы часто останавливались в его поместье, когда папа брал нас с собой в Испанию. Нам там очень нравилось. И мне, и Люку. — Симона нахмурилась, вдруг вспомнив выражение лица брата, когда он встретил Этьена де Морсе на аукционе. — Он был одним из тех, кто собирался купить виноградники Хаммершмидта. Так же как и Люк. Де Морсе тогда немыслимо взвинтил цены. А чего он хочет сейчас?

— Он хочет, чтобы я помог восстановить виноградник в его поместье. Надо сказать, де Морсе не так уж мало знает обо мне и о моей работе здесь, в Австралии. Не могу понять, от кого он вообще услышал мое имя.

Симона покачала головой:

— Не от меня, во всяком случае. Я с ним не виделась уже несколько лет. Он приезжал на похороны отца, участвовал в аукционе. Потом разговаривал с Люком. — Она видела их издалека. Они напоминали двух львов, готовых вцепиться друг другу в глотку. Габриель там тоже была. Но она быстро ушла. — Может, Люк упомянул о тебе? В общем, я не знаю, как ты попал в поле его зрения, однако не сомневаюсь, что это довольно выгодное дело. Я говорю не только о деньгах. Этьен де Морсе — очень влиятельный человек. Восстановив его виноградник, ты приобретешь известность в Европе. О тебе сразу заговорят как об одном из самых лучших виноградарей.

Рафаэль забарабанил пальцами по рулю. Какое-то время он молча смотрел на дорогу. Потом сказал:

— Де Морсе сейчас в Сиднее. Он хочет встретиться со мной и осмотреть здешний виноградник.

— На твоем месте я бы с ним встретилась.

— Я тоже так считаю, — откликнулся Рафаэль. — А что представляет собой его королевство?

— Мараси? Маленький клочок земли. Довольно дикий.

— Чем они там занимаются?

— Не виноградом, конечно. Территория Мараси — своеобразная нейтральная зона. Неофициальные встречи политиков часто проходят именно там. Отец как-то говорил, что без дипломатии де Морсе многие проблемы остались бы нерешенными.