– Страна жаждет появления героя, – говорил сенатор. – Это заставляет людей чувствовать свое единство, они словно связаны одной веревкой. Ты, сын, стал их героем на час.

Поморщившись от отвращения, Шеп вышел из комнаты, чуть не споткнувшись на пути о два огромных мешка с письмами, которые только что доставили в дом сенатора из его офиса. Казалось, атмосфера в доме накалилась от возмущения Шепа по поводу происходящего.

Последней каплей, переполнившей чашу его терпения, стало заказное письмо от руководителя одной из голливудских студий, который предлагал обсудить возможность экранизации приключений Шепа в Патагаме, причем Шепа пригласили пройти кинопробы, чтобы играть самого себя.

– Они что все – с ума посходили? – возмущался Шеп.

– Придется покупать новое платье, чтобы выглядеть на высоте, когда мы отправимся на вручение наград киноакадемии, – сказала Маргарет.

– Психи, – пробормотал Шеп. – Вокруг меня одни психи.

Маргарет рассмеялась в ответ.

Дело дошло до того, что Шеп не мог спокойно выйти из дому – его сразу окружали журналисты. Тогда он сделал заявление в прессе, в котором сообщил, что, как только отдохнет и разберется с личными делами, запущенными в его отсутствие, он намерен написать книгу о том, что ему довелось пережить. За заявлением последовал шквал звонков от издателей, зато репортеры оставили его наконец в покое и занялись поисками других новостей.

В газетных статьях почти ничего не сообщалось об Эмили. Писали только, что Шеп Темплтон был женат в течение трех лет на Эмили Тайсон, но теперь они находятся в разводе.

Шеп пробыл дома неделю, показавшуюся ему вечностью, когда в один прекрасный день сенатор Темплтон вдруг появился дома в весьма необычное для него время – два часа дня. Маргарет была на заседании какого-то женского благотворительного комитета, и сенатор обнаружил сына сидящим перед камином в гостиной и тупо глядящим на огонь. Стоял конец октября, на улице было морозно, к тому же дул пронизывающий ветер.