Эмили жадно впитывала несколько секунд красоту природы, затем перевела взгляд на стоящий у окна чертежный стол и удовлетворенно вздохнула, глядя на эскизы элегантных платьев, сделанные ею за день. Она закончит работу раньше срока, и Клер, ее агент, будет в восторге.

«Но потом, – улыбаясь, подумала Эмили, – Клер будет ворчать на меня до тех пор, пока я не соглашусь взяться за следующий проект».

«Эмили Тайсон, – наверняка скажет Клер. – На твои модели сейчас большой спрос. У тебя наконец появилась возможность сделать имя. Ты не можешь отказываться от этих престижных заказов. Садись, рисуй и молчи».

Клер была не только агентом, но и лучшей подругой Эмили, и та рада была, что есть кто-то, кому она по-настоящему дорога, кто видит в ней не только художника, не только делового партнера, но также личность и женщину.

Еще у нее была Мэрили.

Эмили снова выглянула в окно. Мэрили, ее ближайшей соседке, было за пятьдесят. Она овдовела двадцать два года назад и, не зная, на кого излить свою любовь и нежность, относилась к Эмили как к дочери, которую всю жизнь мечтала иметь. Мэрили суетилась и хлопотала вокруг Эмили, все время корила ее за то, что та слишком много работает, и регулярно появлялась с кастрюльками, в которых благоухали изобретенные ею самою блюда – питательные и полезные, на ее взгляд.

Эмили вздохнула спокойно и умиротворенно, и ее охватило чувство радости бытия. Это ощущение далось ей после длительной тяжелой борьбы. Она прошла тяжелую дорогу, полную слез и сомнений, которой, казалось, не будет конца. От этих воспоминаний до сих пор болезненно сжималось ее сердце, словно во тьме ночи его стискивали чьи-то жесткие пальцы. Тогда по щекам Эмили снова катились слезы, ее одолевала тоска одиночества, а перед глазами возникали призраки прошлого, обступая кольцом со всех сторон.

Но ей удавалось мобилизовать внутреннюю силу, она отирала слезы со щек и заставляла себя думать о грядущем дне, который скоро наступит. «Смотри вперед, а не назад, – говорила она себе в таких случаях. – Думай о будущем, а не о прошлом».