Шеп бросил рубашку в чемодан, который всегда стоял наготове.

– Ты знала, в чем состоит моя работа, когда выходила за меня замуж.

– И была такой дурой, что поверила, будто наша любовь окажется для тебя важнее, докажет тебе, что можно сделать карьеру, не подвергая себя постоянно опасности. Я была слишком доверчивой и легкомысленной, когда надеялась, что ты изменишься и захочешь быть со мной. Но я поумнела за эти три года, Шеп. Ты таков, каков ты есть. Я люблю тебя, но не могу и не хочу больше так жить. Я хочу получить развод.

– Нет! – Шеп быстро пересек комнату и заключил ее в объятия. – Не делай этого, Эмили. Мы поговорим, когда я вернусь, придумаем что-нибудь. Я люблю тебя, и ты это знаешь.

Глаза Эмили наполнились слезами, и она кивнула, обнимая мужа.

– Да, я знаю, что ты любишь меня, но этого недостаточно. Нашей любви друг к другу недостаточно. У нас разные цели, нужды, разные мечты. – Рыдания душили ее, мешая говорить, слезы ее капали на рубашку Шепа. – Я не могу так жить…

Шеп коснулся пальцами ее коротких вьющихся волос и откинул назад голову Эмили. Он заглянул в ее сияющие голубые глаза и увидел боль, исказившую тонкие черты лица.

– Мы поговорим, когда я вернусь, Эмили.

Она покачала головой.

– Ты только что вернулся из Израиля. Ты обещал, что мы уедем на медовый месяц. Ведь у нас так и не было медового месяца.

– Мы обязательно поедем. Но ситуация в Патагаме вышла из-под контроля раньше, чем все этого ожидали. Никто не мог предсказать, когда произойдут такие события. Ты ведь знаешь, что я должен бывать на местах событий, чтобы писать свои статьи. Наше путешествие просто откладывается, дорогая. Когда я вернусь…

– Меня здесь уже не будет, – перебила его Эмили. Она гордо вздернула дрожащий подбородок. – Я развожусь с тобой, Шеп. Я должна это сделать, чтобы сохранить свой рассудок.

– Черт побери, Эмили, неужели свидетельство о разводе, листок бумаги, может перекрыть, словно поворот крана, все, что ты ко мне испытываешь? Это сумасшествие. Мы же любим друг друга.