—Ты же русский офицер, Корсаков! Принимал присягу!

—Я присягал России, а не мировому масонству.

—Ты вредишь собственной Родине!

—Наоборот, помогаю. А вредите ей вы и вам подобные.

—Ты молод, Дмитрий. Тебе еще жить да жить!

—В электронном концлагере?! Нет уж, увольте!..

Вот так, в общих чертах, выглядят наши беседы. Владлен Михайлович явно в бешенстве (хотя и скрывает). Ну да пес с ним!!!

– Продолжай, Саша, – прозвучал над ухом ровный, невыразительный голос старшего «спеца». Каким-то непостижимым, мистическим зрением я увидел тянущийся ко мне электрод; остро заточенный, хищный, похожий на змеиное жало. Я инстинктивно рванулся, пытаясь высвободиться из зажимов. Напрасный труд! В следующий миг мое тело изогнулось в чудовищном спазме боли, уши заложило, дыхание перехватило, каждая нервная клетка мучительно завибрировала. Кожа загорелась огнем, словно меня окунули в ванну с соляной кислотой.

Опаленные лампой глаза начали, пульсируя, выползать из орбит.

– Х-р-р-р!!! – дергаясь в агонии, хрипел я. – Хр-р-р-э-э-э!!!

Боль между тем неумолимо нарастала. Вот она вплотную приблизилась к последнему порогу, за которым поджидает Смерть. Я воочию разглядел Костлявую – в заляпанном кровью саване, с острой косой и... проснулся.

– Опять кошмары, да? – сочувственно спросил сипловатый бас. Я не ответил, жадно хватая ртом душный, застоявшийся воздух. Руки-ноги у меня лихорадочно тряслись. Голова трещала по швам. По телу текли струйки пота.

– Попей, Дима, – предложил тот же бас.

У моих губ очутилась казенная металлическая кружка. Вода была холодной и слегка попахивала хлоркой. Сделав несколько крупных глотков, я обессиленно рухнул обратно на подушку, перевел дыхание и наконец полностью вернулся в реальность.

Я лежал на узкой койке в двухместной палате с зарешеченным окном, выходящим в заснеженный ночной сад. Над запертой снаружи железной дверью горела «дежурная» лампочка.