Прошло секунд тридцать. Под окоченевшим трупом прапорщика заворочался начавший приходить в себя Рудаков.

– Сол-ныш-ко! Помоги встать! – заискивающе попросил он. – Голова разламывается! Ты уже разобралась с этим фанатиком? Кстати, сними с моей спины Колю. Я должен немедленно позвонить начальству! Киска, ты где?!

– В аду твоя «киска»! – подобрав первый «ПСС», недружелюбно бросил я. – Влюбилась по уши в «фанатика» да померла от избытка чувств. А ты, козел, поднимайся самостоятельно и топай в спальню, вместе с Колей. Помогать тебе не буду. Из принципа!!!

– Дьявол!!! – прошептал потрясенный майор. – Корсаков!!! Живой!!! Уму непостижимо!.. Ты вообще человек или кто?

– Не твое дело, чмырь! – отрезал я. – Захлопни варежку и шагай, куда велено. Больше повторять не стану, а суну в жопу паяльник. Для ускорения!

Угроза возымела действие. «Подсадной» поспешно заткнулся. Встать в полный рост он, правда, не сумел и в комнату отправился на карачках. С покойником на шее, с выпученными в ужасе глазами, с высунутым, как у собаки, языком. Подгоняемый пинками под зад, майор прополз к дальней от входа стене и рухнул там, дыша, как загнанная лошадь. На время оставив его в покое, я осмотрелся по сторонам: широкая двуспальная кровать, плотные шторы на окнах, сиреневые обои с легкомысленными завитушками. Под потолком лампа в розовом матерчатом абажуре. На полу пушистый ковер. Возле кровати журнальный столик с восковыми свечами в серебряном подсвечнике, с закупоренной бутылкой шампанского в ведерке со льдом, с двумя хрустальными бокалами, с чистой пепельницей и с уютно тикающим будильником. Настоящее любовное гнездышко, подготовленное к приему дорогого гостя. Интересно, они тут сами собирались развлекаться или хотели «киску» мне подсунуть? Дабы размяк окончательно?! Впрочем, не важно! Нужно дело делать.