Пианист продолжал играть, не обращая на нее ни малейшего внимания. Кэролайн подошла и поставила на рояль бокал. Затем облокотилась на черную лакированную поверхность.

— Вы великолепны, — вдруг прошептала она.

Он медленно поднял на нее задумчивый взгляд карих глаз.

— Неужели? Час назад вы считали меня хамом и грубияном.

— Так это были вы? Тем мужчиной в шляпе и в плаще, который едва не сбил меня с ног? — Кэролайн поджала нижнюю губу, досадуя на саму себя за чрезмерную раздражительность.

— Да, это был я. Впрочем, это вы возникли на моем пути. Я чудом удержал в руке бокал.

— Так вы… работаете в этом ресторане.

Он кивнул.

— Удивительно, впервые вижу талантливого музыканта в ресторане. Почему вы не на большой сцене?

— Музыка — мое хобби. Так, вечерняя забава.

Спасибо матери, что заставляла меня ходить в музыкальную школу. По крайней мере, нотной грамоте меня там научили. Впрочем, в скором времени все может круто измениться.

— В каком смысле? Вы собираетесь покинуть "Рандеву"?

Он кивнул.

— Надо же какое невезение! — воскликнула Кэролайн. — Я впервые пришла сюда, влюбилась в вашу музыку — и вот выясняется, что, возможно, я больше никогда ее не услышу. Это слишком жестоко по отношению к вашим поклонникам. Вы не находите?

— Можете мне не льстить. Если вы подошли, чтобы я сыграл для вас какую-нибудь популярную песню, то напрасно. Я не играю на заказ.

Настоящая музыка рождается лишь по вдохновению, в соответствии с настроением.

— Нет-нет. Я подошла… подошла… — Кэролайн замолчала. Зачем в действительности она подошла?

Пианист снова поднял на нее глаза и оценивающе посмотрел на бриллиантовое колье.

— Не расстраивайтесь. У вас есть возможность увидеть меня на большой сцене и еще раз услышать мою игру.

Кэролайн вопросительно посмотрела на него.