Кэролайн кивнула, хотя все равно не понимала, к чему клонит Майкл.

— Такое бывает после того, как снимают гипс.

— Что?

— Гипс. Неужели вы не знаете, что такое гипс? Его накладывают при переломах, — с уже знакомой Кэролайн ироничной усмешкой сказал Майкл.

— Да, конечно, я знаю, что такое гипс. Но… почему? Вы ведь собирались через несколько дней после нашей встречи улететь во Францию.

— Собирался, — с печальным вздохом сказал Майкл и залпом осушил стакан.

— Господи, так, значит, ваше турне не состоялось!

Майкл кивнул.

— Очень жаль.

— Мне тоже.

Внезапная догадка пронзила Кэролайн огненной стрелой.

— Но вы ведь сможете играть? Кости срастутся?

Майкл пожал плечами.

— Врачи не дают никаких гарантий. Надежда умирает последней. Я совсем недавно приступил к курсу физиотерапии, но пока… Впрочем, я собираюсь сделать все возможное. Музыка — моя жизнь. Я не представляю, что буду делать без рояля. — Майкл налил в свой стакан еще виски. — Извините, мисс, я не предложил вам выпить. Хотите?

— Спасибо, я не пью крепкие спиртные напитки.

— Напрасно. Иногда они очень помогают.

— Помогают забыться?

Майкл кивнул и выпил.

— Мне кажется или дело не только в сорвавшемся турне?

Он не ответил.

— Значит, есть еще что-то, о чем бы вам хотелось забыть, так?

Кэролайн сама не знала, зачем копается в чужой личной жизни. Однако Майкл с самого начала не воспринимался ею как чужой, посторонний. Напротив, ее тянуло к нему, как к давно знакомому, близкому человеку.

— Как вас зовут? — неожиданно резко спросил Майкл.

— Что?

— Как ваше имя?

— Кэролайн.

— Чудесное имя.

— Спасибо.

Повисла неловкая пауза.

Майкл снова наклонился над своим стаканом, сосредоточенно разглядывая кубики льда, таявшие в огненном напитке.