Но, несмотря на явную неприязнь, у мужчины, видимо, не хватило решимости выдворить лорда Торнхилла из их ложи. Когда погас свет, молодой человек нахально уселся между дочерьми.

Поднялся занавес. Карину быстро захватило происходящее на сцене. Она сопереживала вместе с персонажами, ей нравилось каждое мгновение спектакля.

— Негодяй! — прозвучало вдруг со сцены, и все затаили дыхание. У мужчины, появившегося в свете прожекторов, был странный вид.

— Мерзкий негодяй! Подлый соблазнитель!

Зрители поняли, что эти слова не имеют никакого отношения к пьесе, и в зале поднялся гул. На сцене стоял худой, изможденный, небритый мужчина. Его дорогой костюм выглядел неряшливо, казалось, он спал в одежде.

Указывая на лорда Торнхилла, мужчина выкрикнул:

— Мерзавец! Подлец! Пусть все знают, кто ты на самом деле. Тебя нельзя принимать ни в одном приличном доме! Ты опасен для всех женщин!

Молодой лорд поднялся и подошел к перилам ложи. Было очевидно, что он понял, в чем его обвиняют, и намерен решительно опровергнуть обвинения.

— Девушки, нам пора, — испуганно объявила мисс Феррарс.

— Не-е-ет! — хором взмолились Карина и Элис.

Лорд Торнхилл, которого отделяла от них только невысокая перегородка, услышал это и ослепительно улыбнулся.

— He слушайте его, леди, — сказал он. — Все в порядке. Спектакль может продолжаться.

И, повернувшись к сцене, выкрикнул:

— Уйдите, сэр! Вы сказали то, что хотели, а теперь можете отдыхать.

Лорд Торнхилл отвесил элегантный поклон человеку на сцене. Тот топтался на месте, обхватив голову руками. Волосы спали на лоб. У него был дикий, безумный вид.

— Ты еще издеваешься надо мной! — взвизгнул он. — Но я избавлю мир от тебя!

На глазах у пришедшей в ужас публики он сунул руку в карман пиджака, выхватил пистолет и выстрелил.