Два часа спустя книга была прочитана, сок выпит, а шоколад съеден. Окунувшись в море, она собрала вещи и зашагала по дорожке, ведущей к вилле. Вдруг ее взгляд упал на что-то, белеющее в кустах около скал. Она подошла к зеленым зарослям, наклонилась и извлекла оттуда два листка бумаги. Судя по виду, они сначала прилично вымокли, а потом просохли. Рассматривая свою находку, Линда вдруг вспомнила про мужчину, который вчера перед дождем гонялся за страницами, разлетавшимися во все стороны. На тех, что подобрала Линда — обычной бумаге для пишущих машинок, — через два интервала был напечатан текст, который сразу привлек ее внимание.

«Я стоял перед окном, — читала женщина, — и допивал свое виски. Она опять была там, на пляже. Вот уже несколько недель я наблюдаю за этой женщиной, но мне о ней ничего не известно. Кто она, что здесь делает и почему поселилась одна на острове — этого я не знаю. Рядом с ней я ни разу никого не видел. Иногда незнакомка исчезает куда-то на пару часов, но, как правило, почти весь день бывает занята — одновременно или попеременно — лишь тремя вещами: слоняется по берегу, поедает целыми коробками бельгийский шоколад или читает скверные романы. У нее очень темные волосы, очень короткая стрижка, очень большие и очень грустные глаза. Она странная, необщительная, молчаливая и к тому же худая, как уличная кошка».

Сердце читательницы стучало, как молоток. Рука, державшая страницу, дрожала. Кровь кипела от ярости.

— Худая, как бездомная кошка!

Она уставилась на пляшущие перед глазами строчки. Похоже, это отрывок из какого-то дневника или романа. Но ведь это возмутительное описание вовсе не плод авторского воображения, не так ли? Ведь нет сомнений, абсолютно никаких сомнений в том, кто подразумевается под уличной кошкой. Это, скажу тебе откровенно, Линда Барлоу, твой портрет. Портрет женщины, недавно потерявшей мужа, хлебнувшей горя, оставшейся без гроша в кармане.