— Ясно. — Его губы изогнулись в усмешке. — Но здесь нет ни слова о вас. Это чистой воды художественный вымысел.

— Ну конечно же! «У нее очень темные волосы, очень короткая стрижка», — процитировала гостья. — И она была «худая, как уличная кошка» Вы что думаете, я дура?

— Понятия не имею о ваших интеллектуальных способностях, и вообще мне неизвестно кто вы.

Ему неизвестно, кто она! Возможно. Хотя, как жена Филиппа, она постоянно привлекала к себе внимание публики — главным образом благодаря бульварным газетам, не упускавшим случая посудачить о его похождениях. Смерть Филиппа вновь пробудила интерес к Линде, и она легко могла представить себе новые заголовки статей: «Вдова Барлоу нищенствует», «Вдова Барлоу убита горем», «Вдова Барлоу обнаружена на затерянном островке».

— Если вы репортер и вздумали писать обо мне, предупреждаю…

Синие глаза сузились.

— Предупреждаете? О чем же?

— Я подам на вас в суд за клевету!

— Понятно, — спокойно промолвил он; ее угроза явно не произвела на него впечатления. — И с чего бы вдруг мне взбрело в голову писать о вас?

— Из-за денег, — парировала Линда. — Ради чего же еще?

Она развернулась и быстрым шагом направилась к двери, ощущая, как его глаза буравили ей спину, а волны музыки наполняли сердце нежной чувственностью.

— Минутку, — произнес незнакомец тоном, не терпящим возражений, и Линда неожиданно для себя остановилась. Их взгляды встретились. — Кто вы? — Голос мужчины прозвучал требовательно и жестко.

— А кто вы? — В ее глазах он прочел смелость и твердость.

— Джеймс Феличчи, — услышана она поспешный ответ. Мужчина скрестил на груди руки и повторил свой вопрос:

— А вы?

— Линда.

— Фамилия?

— Не имеет значения. Что вы пишете? Статью? Публичное разоблачение для бульварной прессы?

— Роман.

— О чем?