Кимберли подошла к передней двери. Сердце защемило, на глаза навернулись слезы. В день ее «дебюта» в качестве спутницы Эстебана крестная написала письмо, в котором отказывала Кимберли от дома. Однако четыре месяца назад Элис приехала в Лондон повидать крестницу. Примирение состоялось, вот только о своей болезни Элис не обмолвилась ни словом. Кимберли получила известие о смерти лишь после похорон.

Она чувствовала себя неловко. Ей казалось ужасным приехать к Элис, когда ее уже нет в живых, приехать на оглашение последней воли покойной. Но хуже всего другое. Хуже питать отчаянные надежды, что сердце крестной смягчилось и она забыла о скандалах в жизни Кимберли.

В сумке у нее уже лежало письмо, которое разбивало вдребезги все ее планы на свободное будущее. Оно пришло утром. И напомнило Кимберли о давнишнем долге. Она-то наивно полагала, что после разрыва с Эстебаном долг будет забыт. Он уже забрал два невосполнимых года ее жизни. Каждый пенни, заработанный Кимберли, шел в погашение злополучной ссуды.

Неужели Эстебану недостаточно? В настоящий момент у нее нет ни копейки, и вдобавок в прессе поползли слухи о сокращении ее контрактов. Конечно, Эстебан тщеславен и эгоистичен, но он никогда не опускался до жестокости, да и деньгами он не обделен. Почему же он так с ней обошелся? Почему не дал времени встать на ноги? Почему требует погашения ссуды прямо сейчас?

Дверь открылась прежде, чем Кимберли успела дотронуться до кнопки звонка. Худое лицо домоправительницы застыло в выражении явного неодобрения.

— Мисс Вудс, — прозвучало холодное приветствие. — Мисс Теллурайд и мисс Стеббингс ждут в кабинете. Адвокат миссис Роквуд, мистер Кастл, будет с минуты на минуту.

— Благодарю вас… нет, не нужно показывать дорогу. Я ее хорошо помню.

Не дойдя до кабинета нескольких шагов, Кимберли остановилась у окна, выходящего в розарий, которым так гордилась Элис Роквуд. Кимберли еще не была готова встретиться с двумя другими гостьями и явно нервничала, не зная, как отнесется к ее появлению одна из них.