Память воскресила картинку из прошлого. Летний день. Чайный столик накрыт в саду. Три маленькие девочки — Ким, Марджи и Шарон стараются вести себя как можно лучше перед крестной. Элис Роквуд не имела детей. Она воспитывала крестниц в старых традициях.

Из всех троих Кимберли всегда оставалась белой вороной. И Марджи, и Шарон происходили из благородных семей. Они нарядно одевались, когда приезжали погостить в Солсбери. Кимберли, напротив, никогда не имела подходящей одежды. Из года в год Элис водила девочку за покупками. Крестная пришла бы в неописуемый ужас, если бы узнала, что отец Кимберли продавал все эти дорогие наряды сразу же по возвращении дочери домой.

Покойная мать Кимберли, Оливия, когда-то была прислугой у Элис, хотя миссис Роквуд всегда говорила о ней как о подруге. Крестной очень не нравился мужчина, за которого Оливия вышла замуж. Слабый, эгоистичный, ненадежный…

Гектор Вудс, к сожалению, был именно таким. Однако он единственный родитель, которого Кимберли знала, и девочка была предана ему. Отец занимался воспитанием дочери в одиночку и по-своему, насколько был способен, любил свое чадо. Вот только Кимберли никогда не удавалось уговорить отца вести себя должным образом с такой богатой женщиной, как Элис Роквуд, и она покорно несла свой крест.

Каждый раз, привозя дочь в Солсбери, Гектор Вудс открыто злоупотреблял гостеприимством крестной Кимберли. Он старался лестью и комплиментами задобрить пожилую хозяйку и занять у нее денег. Ему было плевать на ее холодность и подчеркнутую неприязнь. Кимберли всегда испытывала, с одной стороны, чувство вины, а с другой — невероятное облегчение, когда отец уезжал. Только тогда девочка расслаблялась и могла веселиться.

— Мне показалось, что подъехала машина, но, вероятно, я ошиблась. Я жду приезда Кимберли… хотела бы увидеть ее снова… — совершенно отчетливо прозвучал женский голос.