Слёзы никак не хотели останавливаться. То, о чем с легкой грустью вспоминалось вдалеке, вблизи вдруг произвело несоизмеримо большее впечатление. Словно удар под дых, на душу навалилось острое чувство одиночества. И возвращения домой.

Женя вытерла лицо белоснежным платком и, наконец, оглянулась по сторонам. Пятнадцать лет. Пятнадцать долгих лет.

– Носильщик надо? – темноволосый парень с тележкой не останавливаясь пробежал мимо.

– Нет… – прошептала Женя. – Не стоит.

Её путь лежал вниз по ступенькам – к трамвайной остановке. Глаза сами собой цеплялись за все изменения, которые просто кричали вокруг и указывали на себя.

Вот тут ступеньки починили… Раньше они были совсем старые, разваливались на глазах, и Виталик постоянно ругался, спотыкаясь. А вон там не было никакого магазина, на этом месте стояли бабушки с пирожками. Боже, а откуда эти огромные ларьки с цветами? И такси… Много-много автомобилей с шашечками. И телефонные автоматы совсем другие. А трамвайная остановка? Неужели её тоже теперь нет?

Но остановка оказалась на том же месте, что и раньше. Конечно, за прошедшие годы её не раз чинили и перекрашивали, но вот подошедший с грохотом трамвай уж точно не изменился: такой же обшарпанный, старый и трясущийся на поворотах.

Поездка до студгородка заняла ровно сорок минут, на протяжении которых Женя плакала, не останавливаясь. То и дело в её поле зрения попадали знакомые здания, скверы или даже дорожки. Воспоминаний оказалось слишком много – каждое из них отдавалось в сердце болезненным пинком, а в горле – новыми и новыми комками.