Кормление прошло на редкость спокойно: видимо, Дашина тяга к разрушениям была удовлетворена разорванным докладом. Вместо того, чтобы как обычно смеяться, брыкаться и отталкивать ото рта ложку, девочка послушно открывала рот и периодически облизывала губы языком.

Пока Лиза кормила дочь, Инна согрела чайник и с чашкой пристроилась у окна, прислонившись к подоконнику.

– Даш, книжку будем читать? – весело спросила она.

– Будем, – согласилась девочка и, завертев головой, добавила, – Сказки!

Лиза покосилась в сторону окна и сделала знак: «Не отвлекай ребенка». Но Инна не успокаивалась.

– Красную шапочку?

– Нет! Солнышку.

– Солнышку? – Лиза даже про ложку забыла от удивления. – Что еще за солнышка?

– Ни за что не догадаешься, – засмеялась Инна, – Солнышка – это колобок. Хватит ребенка кормить, она не хочет уже.

– Не хочу! – подхватила Даша. – Хочу читать сказки!

На этом обед был закончен. Раз уж Даша сказала «не хочу» – заставлять её лучше и не пытаться. Поэтому Лиза послушно вытерла дочке рот, поцеловала её в щеку и помогла слезть со стула на пол.

– Сказки! – радостно завопила девочка и, смешно топая, побежала в комнату.

Инна быстро подошла к Лизе, и обожгла её губы мимолетным поцелуем.

– Скорей бы ночь, – тихий шепот отдался двумя ударами сердца, – Люблю тебя…

– И я… – прошептала в ответ Лиза. – Иди. Иначе она употребит твой доклад как второе блюдо.

Я буду ждать тебя

В самолетах, поездах

В приютах у горных рек,

В приютах у гордых птиц…

На разных языках,

Чужие профиль-фас

Везде тебя найду,

А время года, знаешь ли, не важно!

Поезд прибыл в Таганрог точно по расписанию – в половине шестого утра. Заспанный проводник помог Жене вынести на перрон легкую спортивную сумку и пожелал удачного дня.