Инна расхохоталась громко, с удовольствием, откинув назад красивую голову. Маша лишь улыбнулась сдержанно, опять отвернувшись к окну. Ленка подобрала с тарелки хлебным мякишем последние крошечки, поглаживая себя по животу, задумчиво посмотрела на большую сковородку с котлетами. Потом решительно отодвинула тарелку, встала из-за стола.

– Все, пошли купаться! После дождя вода теплая, мягкая, для кожи полезная!

– Ну ты ж еще не Овсянкина жена, чтоб о пользе думать!

– Ларионова, не рассуждать! Иди купальник надевай! Мышонок, ты идешь?

– Нет, я посуду помою...

– Инка, тебе не стыдно? Она что у тебя здесь, горничной служит? Или кухаркой?

– Да ладно тебе, Лен... – скривила ухмылкой губы Инна, глядя в Машину спину. – Ты ж знаешь, она пока своего начальника не накормит, с места не двинется! Преданный юрисконсульт Арсения Ларионова! И на службе, и в быту!

– Ну что ж, служи, Мышонок, служи...

Маша грустно проводила их глазами, пока они шли по двору, помахала рукой обернувшейся от ворот Ленке. «Служи, Мышонок, служи...» Она и служит, вот уже двадцать лет служит! С того самого дня, как Инка впервые привела к ним в общагу своего жениха Арсюшу, высокого улыбчивого парня с яркими серо-голубыми глазами, пронзительными и завораживающими. Странное что-то случилось с Машей в тот вечер их первого знакомства. Даже и влюбленностью это нельзя было назвать. Скорее, гипноз какой-то, ступор, полная блокировка... В присутствии этого парня она терялась совершенно, сама себе казалась похожей на желе, не управляла ни мыслями, ни желаниями своими, не видела, не замечала никого вокруг... А без него просто умирала. Он полностью проник в ее суть, занял собой все ее личное человеческое пространство. Потребность видеть его, слышать его голос со временем превратилась в зависимость сродни алкогольной или, хуже того, наркотической... Она не завидовала Инне, не ревновала и не злилась. И сделать с собой ничего не могла. Пробовала, конечно, освободиться, даже вот замуж за Семена вышла и Варьку родила...