Она и Иннину с ней бесцеремонность терпит только из-за необходимости терпеть. Куда ж денешься? Приходится называться подругой, хотя никакой дружбой тут никогда и не пахло! Тогда, двадцать лет назад, перепуганную насмерть Инну привела к ним в общежитие Ленка, отбив ее у компании сильно подвыпивших пятикурсников. Ночью, проходя по длинному коридору, услышала за одной из закрытых дверей возню, сопровождающуюся истерическими женскими криками, и не раздумывая с размаху вышибла ногой дверь, ворвалась вихрем, как заправская героиня крутого боевика, ничего не видя вокруг себя, работая отчаянно кулаками. И потом тоже все было как в кино: и восхищение спасенной от позора Инны, и пожизненная благодарность ее родителей, не без помощи которых детдомовке Ленке удалось попасть в коллегию адвокатов, и ужас протрезвевших пятикурсников... С тех пор и началась эта странная дружба: Ленка с удовольствием общалась с ними обеими, Маша терпела изо всех сил Инну... А Инна и разрешала ее терпеть, даже не давая себе труда скрывать свое раздражение. А что? Наверное, очень удобно всегда иметь под рукой девочку для битья, тихую серую мышь, выплескивать всю свою помойку, зная, что на тебя не обидятся...

От скрипа лестничных ступеней за спиной что-то бухнуло и дернулось у нее в голове, где-то между глаз, как бухает и дергается вот уже двадцать лет... Маша развернулась навстречу спускающемуся к ней со второго этажа Арсению, губы сами собой растянулись в счастливой глупой улыбке: зачесанные волной назад пшеничные волосы, острый как бритва взгляд ярких серо-голубых глаз, невозможной белизны рубашка с короткими рукавами, чуть кривоватые крепкие ноги, руки, как обычно, засунуты в карманы брюк, запах дорогого одеколона бьет в ноздри тугой волной...

– Ты завтракать будешь?

– Нет, Мышь, некогда мне...

– А кофе? – уже в спину ему отчаянно крикнула Маша.

– Все, Мышь, меня здесь нет! До завтра! – донеслось до нее уже с крыльца.