Из леса донесся какой-то шум, и я повернул голову, пытаясь определить, не грозит ли мне опасность. Совсем рядом, полускрытая за деревом, стояла и смотрела на меня белая волчица; в косых лучах восходящего солнца ее мех отливал розоватым золотом. До странности задумчивые зеленые глаза на долгий миг встретились с моими. Взгляд был каким-то непривычным. Человеческий взгляд, в котором не читалось ни осуждения, ни ревности, ни жалости, ни злости, лишь молчаливый интерес.

Я не мог понять, какие чувства это у меня вызывает.

— Что пялишься? — огрызнулся я.

Она бесшумно растворилась в тумане.

Мое тело содрогнулось, больше не подвластное воле, и я перестал быть человеком.

Не знаю, сколько времени я пробыл волком в этот раз. Несколько минут? Часов? Дней? Было позднее утро. Я не чувствовал себя человеком, но и волком тоже не был. Я завис где-то в промежутке, сознание перескакивало от воспоминаний к настоящему и снова к воспоминаниям, причем и то и другое было одинаково четким.

В памяти вдруг всплыл сначала мой семнадцатый день рождения, потом та ночь, когда мое сердце перестало биться в клубе «Джозефина». Не хотел бы я пережить ту ночь во второй раз.

До превращения в волка меня звали Коулом Сен-Клером. Я был солистом группы «Наркотика».

На улицах Торонто стояла такая холодина, что лужи подернулись льдом, а пар от дыхания застывал, не успев вырваться изо рта, но в клубе «Джозефина», расположенном в здании бывшего склада, было жарко, как в преисподней, а наверху, в толпе народу, наверняка еще жарче.

А народу собралась тьма.

Контракт был неплохой, но участвовать в этом концерте мне все равно не хотелось. В последнее время меня вообще воротило от всего этого. Все выступления давным-давно слились в одно, и единственное, что отличало один концерт от другого, это что где-то я играл под кайфом, где-то — нет, а где-то вообще приходилось постоянно догоняться. Я выходил на сцену в погоне за собственными представлениями о жизни и славе, которые сложились у меня в шестнадцать лет, — однако стремления добиться чего-то на самом деле у меня становилось все меньше.