— Прошу простить, ваше высочество, но их высочество, великий князь, хотят видеть вас немедленно!

Княжна вздрогнула, так внезапно было это возвращение на землю. Несколько секунд она невидящими глазами смотрела на лакея, потом спросила:

— Вы сказали «немедленно», Йован?

— Да, ваше высочество.

Тора сморщила носик. Непонятно, зачем она могла понадобиться отцу так срочно, что он решил оторвать ее от любимых занятий. Больше всего на свете она любила свои уроки музыки. Их давал ей профессор Лазарь Серджович, а он по праву считался лучшим музыкантом маленького княжества Радослав.

Сейчас профессор уже состарился, но в расцвете своей карьеры он был восторженно принят во всех европейских столицах, а не только у себя дома, на Балканах.

Княжна была очень музыкальна. Ей уже исполнилось восемнадцать, с большинством своих преподавателей она распрощалась, но и мысли не допускала о том, чтобы отказаться от занятий с профессором.

Все утро она предвкушала, как они с ним будут обсуждать новые произведения, которые только что прислали во дворец из Парижа, где их исполнял Оффенбах. Однако княжна не посмела ослушаться отца и поспешила в ту часть дворца, где анфиладой располагались парадные комнаты.

Тора знала, что отец будет в своей любимой комнате: большой, с пышным убранством и увешанной картинами. Втайне княжна считала, что половину из них давно следовало бы убрать со стен.

Дворец великого князя мало изменился с тех пор, как его занимали отец и даже дед нынешнего правителя.

— Не стоит отставать от моды, мама! — попробовала как-то сказать Тора матери.

— Ты же знаешь, отец не любит перемен. Зачем расстраивать его такими разговорами, — был ответ.

И действительно, великий князь легко впадал в ярость, если ему что-нибудь не нравилось, и мало что ему не нравилось так сильно, как любые перемены.

В молодости он был удивительно красив, и его улыбка заставляла трепетать не одно женское сердце. Но это было давно. С тех пор, по мнению дочери, он закоснел в своих привычках и утратил вкус к новизне.