И тут же добавил, словно убеждая себя в том, что не бросает деньги на ветер:

— Их стоимость можно будет включить в твое приданое, потому что я думаю, его величество вряд ли захочет тянуть со свадьбой.

Тора поднялась.

Она была страшно бледна. Будь великий князь хоть немного более наблюдательным, он бы увидел ужас в ее глазах.

Подойдя к отцу, девушка поцеловала его в щеку, сделала книксен и произнесла:

— Мне пора идти, отец. Я опаздываю на урок музыки.

— Ну, когда ты выйдешь замуж, этим урокам придет конец, — ответил: великий князь. — Так что получай удовольствие, пока еще можешь.

Его дочь, не отвечая, вышла раньше, чем князь договорил последнюю фразу. Тихо прикрыв за собой дверь. Тора бросилась бежать так, словно за ней гнались демоны. Она мчалась по коридорам и переходам дворца к музыкальному салону и только у его двери на секунду остановилась, чтобы перевести дыхание. Потом повернула дверную ручку и вошла.

Музыкальный салон был пристроен к зданию дворца в период правления деда Торы. Ей этот просторный зал казался очень красивым.

В одном его конце находилось возвышение, которое Тора мысленно называла сценой. Там, на фоне великолепного панно с изображением покрытых снегами горных вершин, стоял огромный рояль «Стейнвей». С обеих сторон от сцены поднимались ионические колонны из мрамора с розовыми прожилками, который добывали в горах княжества. Торе он нравился гораздо больше, чем малахит, который украшал большинство помещений дворца. Обитые красным плюшем кресла сейчас были сдвинуты в сторону. Они использовались только во время концертов.

Тора прошла по сверкающему паркету к сцене, где за роялем сидел профессор, наигрывая прелестную народную мелодию. Это была песня, которую радославцы пели, обрабатывая свои поля в долинах или когда они рубили лес, который покрывал горные склоны.

Увлеченный музыкой, профессор не сразу заметил Тору. Только когда девушка остановилась у рояля, он прервал игру, встал, и лицо его осветилось радостной улыбкой.