— Ах, да. Что еще добавить?

В раздумье рука Рафа пустилась в путешествие по ее шее. Элла мелко задрожала и сдавленно выдохнула:

— Хватит. Список и так длинный.

— Ну что ж. — В его бархатистом голосе послышался смех. — Кстати, моя слабость — темненькие. Запомнишь?

— На всю жизнь. Что еще?

Раз от разу прикосновения Рафа становились все настойчивее, откровеннее. Если в скором времени он ее не отпустит, она позорно повиснет у него на шее и будет умолять не отпускать никогда.

— И последнее.

С облегчением и одновременно с сожалением Элла закрыла глаза.

Его пальцы плавными движениями спустились вдоль изгиба ее спины и обхватили одну из ягодиц.

— Когда я ее целую, то отклик должен быть таким же страстным, как…

Не успела Элла догадаться, к чему он ведет, как Раф пригнул голову и захватил ее губы. Жар вскипел в венах, взорвался — и Эллу охватило пламя, сдержать которое было выше человеческих сил. Еще миг — и ей уже не хотелось ничего сдерживать. Кормить языки пламени, делать их больше, ярче, жарче — и так до тех пор, пока не останется ничего, кроме наслаждения.

Элла вцепилась в рубашку Рафа и почувствовала, как под ладонями стучит его сердце — стремительно, бешеными толчками. Его руки стали тверже стального троса, объятие — таким же необузданным, как и он сам. Сколько лет прошло, а она хочет его так же сильно. Сопротивляться, разрушить приготовленную им ловушку! Но правда в том, что она ждала этой минуты с тех самых пор, как увидела его у дверей зала.

Как давно он не целовал ее… Странно и невероятно, но она помнит все. И этот неуловимый, такой пьянящий аромат. И требовательность его жгучих губ. И свой, из самых глубин, отклик на его дерзкие прикосновения. Элла отыскала крошечный шрам на верхней губе Рафа. Легкая дрожь его тела подсказывала ей, что в ее объятиях он чувствует то же, и луч надежды затеплился в ее душе.

— Теперь ты понимаешь, — опалил он шепотом ее губы, — как это должно быть между мужчиной и женщиной? Отдаться другому — да как можно, когда ты словно воск в моих руках!