— Так нечестно! Я признаю, что хочу тебя. Обжигающая лихорадка, очень похожая на ее собственную, полыхнула в глубине его глаз.

— Да и как бы ты могла отрицать? Твое желание так же очевидно, как и мое. — Раф еще крепче прижал ее бедра к своим. — И я так же уязвим, как и ты.

Элла собралась с силами. Она должна настоять на своем. Уступишь хоть немного — и случится непоправимое.

— Это ничего не меняет. Однажды утром ты откроешь глаза и поймешь: секс не избавил от злости; ты окажешься в ловушке и возненавидишь меня. Постепенно твоя ненависть отравит нашу жизнь. Не стану я ждать неизбежного. Я себе не враг.

— Какая прозорливость, — процедил он.

— Так ты согласен, что пора остановиться? — От этой безжалостной пытки, когда надежда сменялась разочарованием, впору было задохнуться. — Ты отпустишь меня?

Страдание исказило черты Рафа. Очень медленно он покачал головой. На лице появилось выражение непримиримости.

— Если бы я не вызывал у тебя никаких чувств, я бы еще подумал. Не навязываться же…

Жребий брошен, поняла Элла, надеяться на что-то — без толку.

— И ради сиюминутного удовольствия ты готов поступиться нашим будущим?

У Рафа был торжественный вид, словно над ним распростерлась длань судьбы.

— Порой «сейчас» — это все, что нам дано. Кто знает, что принесет завтра. Твое предсказание — лишь один из возможных путей.

— Самый вероятный. Он не спорил.

— За другого ты не выйдешь, — был спокойный и уверенный ответ.

— Выйду! — само собой вырвалось у Эллы, выдавая слишком многое тем, с какой силой и отчаянием это вырвалось.

Замерев, Раф весь обратился в слух.

— Вряд ли ты стремишься к замужеству ради замужества.