Теперь Элла держала язык за зубами. Раф нахмурился.

— Dios! Это и вправду важно для тебя, amada? Зачем тебе понадобился муж?

— Тебя это не касается. Причем давно.

— Сожалею, но уже касается. — На смену его недавней ярости пришла заботливость, едва не погубившая Эллу окончательно.

— Раф, одумайся.

— А что? — мягко спросил он. — Откуда такое рвение надеть ярмо брака на свою белоснежную шейку?

— Какая разница, — отмахнулась она. — Я должна найти мужа, и точка.

— Должна? — Раф свел брови, схватил ее за плечи, морщины у рта обозначились еще резче, когда он ястребиным взглядом смерил ее сверху донизу. — Ты что, беременна? Ищешь папочку? Поэтому так не терпится замуж?

— Не пори чушь!

Тревога разом покинула его.

— Отрадно. Ребенок осложнил бы дело.

— Чужого ребенка растить не стал бы?

Раф с философским видом пожал плечами.

— В любом случае он был бы не чужим, а нашим.

Легкость, с которой он отнесся к такой возможности, изумила Эллу.

— Тогда что?

— Сложность связана с неразрешенными вопросами, которые существуют между нами, — терпеливо объяснил он. — Нам и без того есть из-за чего поломать копья. Согласись.

Она промолчала.

— Все, amada. Хочешь получить муженька в эту ночь — выходи за меня. Если нет — я навсегда уйду из твоей жизни. Решай.

— А если твоя кандидатура меня не устраивает?

Его глаза потемнели.

— Другая не пройдет.

И, как ни крути, Раф прав: он, и только он, ей нужен. Опять видеться с ним, чувствовать его объятия, поцелуи… Что решать?.. Выйти за него или куковать свой век одной…

Словно поняв, что Элла стоит на распутье, Раф вдруг выпустил ее и отступил на шаг, точно говоря, что больше оказывать давление не станет.

Полночный сумрак окутал его. Элла угадывала его силуэт, высокий, стройный, мускулистый, но едва различала черты лица, лишь глаза сверкали серебром в ночи. Глаза эти смотрели на Эллу с невозмутимым спокойствием, готовые принять любой вердикт: откажет — он уйдет, и в самом деле, твердил ей внутренний голос, она никогда его больше не увидит. А если согласится?.. Во что превратится ее жизнь? Прежней она не будет — это уж точно.