— Нуте-с, — сказал он, присаживаясь рядом с Яковом, — не будем терять времени… Я вызвал вас для серьезного и очень неприятного разговора. Да, дорогой мой, вам грозит большая неприятность… Скажу прямо: вы поступили весьма опрометчиво, но мне вас искренно жаль!

Профессор выпалил все это одним духом, и замолчал, впившись глазами в лицо юноши.

— Не понимаю, — проговорил Яков. — О чем вы говорите? Какая неприятность?

— Неужто не догадываетесь? Странно! Тогда прочтите-ка вот эту статью… вы знаете английский язык?

— Так себе, — ответил Яков, вспомнив четверку, с трудом вытянутую при сдаче кандидатского минимума. — А что это за журнал?

— Журнал по электротехнике и радиоделу, издающийся при Колумбийском университете в США. Печатает статьи по узко специальным вопросам, но между строк не прочь заняться и политикой… Разрешите, я вам переведу одно место… Автор статьи старается убедить читателей, что научная мысль в СССР находится в тисках (он именно так и выражается — «в тисках») и что техническому прогрессу ставятся всяческие препоны. И в подтверждение приводит такой факт. Слушайте: «Нам стало известно, что один весьма талантливый научный работник, фамилию которого, по вполне понятным причинам, мы опускаем, встретил решительное противодействие со стороны большевистских профессоров, которым он имел несчастье чем-то не угодить. С горечью он признавался, что, если бы не железный занавес, отделяющий Советы от цивилизованного мира, он охотно предоставил бы свое изобретение тем, кто умеет ценить…» Далее следует довольно обстоятельное изложение сущности вашего проекта. Надеюсь, вы понимаете, чем это пахнет?

От изумления Яков не нашелся сразу, что ответить. Он вглядывался в строки узкого столбца и видел, что перевод Вербицкого в основном верен. Машинально хотел перелистать журнал, посмотреть на его обложку, но Анатолий Германович осторожно взял книжку из его рук и спрятал в широкий карман своей пижамы.

— Конечно, — проговорил он со вздохом, — я должен был бы прежде всего сообщить об этой статье… как это говорится, куда следует, но, повторяю, мне жаль вас. Я не верю, чтобы вы действовали сознательно. Вы стали жертвой своей горячности. Очевидно, рассказали кому-то о пререканиях с моим коллегой, возмущались его нечуткостью и в пылу раздражения наговорили лишнего. Признайтесь, ведь так оно и было?