— Все равно! — почти крикнул Яков, не в силах сдержать себя. — Пусть об этом узнают все. Пусть будет расследование… я не боюсь! Я сам заявлю… Я…

— А я бы на вашем месте поступил иначе, — мягко остановил его Анатолий Германович. — Геройствовать тут нечего. Для вас главное — спокойно закончить работу. Ведь в ней, может быть, все ваше будущее! Да, да. Поверьте старику. Я сразу же, с первого знакомства понял, что имею дело с недюжинным талантом… А талант нельзя зарывать в землю, мой юный друг! Повторяю, ради вас я готов молчать. Спрячу куда-нибудь этот паршивый журнал, скажу, что потерял, придумаю что-нибудь. Но с заводом вам на время придется расстаться, чтобы не обращать на себя внимание. Кстати, где вы храните все свои записи и чертежи?

— Чертежи я передал на днях начальнику цеха… для изготовления некоторых деталей.

— Он вас хорошо знает?

— Едва ли… Мы виделись только один раз, да и то — мельком. А что?

— Как его фамилия? Я спрашиваю потому, что у меня есть кое-какие знакомства на этом заводе…

— Панкратов. Иван Михайлович…

— Нет, такого не знаю. Так вот что, дорогой, заберите у него обратно ваши чертежи. Скажите, что хотите проверить расчеты, что представите их потом… А через несколько месяцев, когда все забудется, вы снова сможете возобновить свои опыты. Покамест же, если хотите, поработайте со мной. У меня тут есть кое-какое оборудование.

— Но зачем же играть в прятки, раз совесть у меня чиста?

Вербицкий рассмеялся.

— Святая простота! Да вы же кругом скомпрометировали себя. И сами затянете петлю, если будете болтать. Впрочем, как знаете! Не хотите слушать человека, который добра вам желает, — ваше дело!…