Валерка был огорчен до слез, когда, проснувшись утром, узнал от матери, что дядя Яша не ночевал дома и не возвратился с утренним поездом. Сегодня — воскресенье, они договаривались вместе идти рыбачить на Большой затон, идти на весь день, а может быть, даже с ночевкой… У него все уже приготовлено — и удочки, и консервная банка с жирными розовыми червями, и котелок для варки каши! До чего ж обидно! И как мог дядя Яша так обмануть его?…

Конечно, на худой конец, можно бы отправиться и одному… мать отпустит, ведь он не маленький! Но это уж не то. Дядя Яша знает столько занимательных историй… а одному скучно! Разве что сманить соседского Павлушку? Он, помнится, сам напрашивался как-то, да что в нем толку, в малыше? В пути расхнычется, чего доброго, идти не близко.

И Валерка мужественно решил, что изменять раз принятый план не к лицу пионеру и надо идти одному. Пусть дядя Яша, если хочет, догоняет его. Так-то.

— Да ты обожди чуток, — говорила мать, видя, как Валерка с хмурым видом принимается за сборы, — может, Яков Петрович еще подъедет.

— Если подъедет, то скажи, чтобы шел по прежнему маршруту. Направление — В-Ю-В. Запомнишь?

— Запомню. Только не запозднись ты, бога ради. Беда с вами! Хлеба-то взял?

…Через час лес расступился перед путником, и Валерка очутился на берегу ручья, едва заметного среди зарослей камыша. Но он знал, стоило пройти еще с полкилометра, и ручей станет речкой, а речка разольется широким черным, как ночь, затоном, разукрашенным с краев белым ожерельем водяных лилий.

И, поправив за плечами рюкзак, Валерка бодро зашагал по берегу ручья, декламируя громко, нараспев: