…Утром, как обычно, Катя разносила по вагону чай и пакетики с печеньем. В пятом купе все уже встали; это были — пожилой гражданин в просторной холщовой паре, подполковник с женой и давешний ночной посетитель буфета. Но — странное дело! — сейчас, при дневном свете, он показался Кате гораздо моложе и даже как будто меньше ростом. Правда, лица его накануне вечером она не смогла как следует рассмотреть, но отлично запомнила солидную фигуру пассажира, когда он расхаживал по платформе вдвоем с молодым человеком в гуцулке.
Катя даже подумала, не поменялся ли он местами с кем-либо из соседнего купе, но, увидев висящий на крючке знакомый желтый пыльник и шляпу, а также чемодан, лежавший на том же месте, что и вчера, — в сетке над верхней полкой, — решила, что ошиблась…
2
Было около восьми часов утра, когда Якова Плужникова, аспиранта энергетического института, разбудил осторожный, но настойчивый стук в дверь. Накануне Яков занимался допоздна, и ему хотелось поспать подольше.
— Ну, кто там? — недовольно спросил он, поворачиваясь на койке-раскладушке.
— Это я, дядя Яша, — послышался из-за двери голос хозяйского сына Валерки. — Можно к вам?
— Входи… чего тебе?
— А я думал, вы уже встали (Валерка с виноватым видом остановился на пороге). Вы не сердитесь, дядя Яша. Тут такое дело… у нас репродуктор испортился, а мне очень надо послушать последние известия…
— Вот оно что! Ну, что ж, слушай, а я, брат, подремлю еще.
И он отвернулся к стене, предоставив Валерке самому распоряжаться приемником. Но сон уже улетучился, и, полежав с закрытыми глазами несколько минут, Яков скинул одеяло и сел на койке.
Он увидел, что Валерка разложил на столе какой-то большой лист и с карандашом в руке прислушивается к радиопередаче. Диктор начал сообщать сводку погоды, и карандаш Валерки быстро забегал по бумаге.