— Могу сообщить кое-что по поводу сочинских писем твоего «покровителя», — прибавил он в конце разговора.

Яков не стал мешкать. Не прошло и получаса, как он уже подъезжал к Москве. Выйдя на площадь, еще издали увидел высокую фигуру своего друга. Александр Иванович расхаживал у входа в метро.

— Люблю аккуратных людей, — улыбнулся он, здороваясь с Яковом. — Ну, где ж бы нам побеседовать? Помнится, тут была маленькая столовая.

Столовая оказалась недалеко; приятели выбрали столик подальше от стойки, заказали по стакану кофе. Яков с нетерпением ожидал, что скажет ему Александр Иванович. Может быть, он разгадал причину несообразности, подмеченной Яковом в письмах профессора?

— Так, значит, ты экстренно понадобился Вербицкому, — задумчиво сказал Александр Иванович, доставая из бокового кармана пиджака и раскладывая на столе два листочка почтовой бумаги. — Интересно знать, зачем? Что-то он начинает проявлять чересчур большой интерес к твоей персоне… Но, прежде чем тебе идти к нему, давай решим один вопрос.

— Да говори, не тяни! Ты что хотел сообщить насчет этих писем?

— Сейчас узнаешь. Я, видишь ли, проконсультировался на днях кое с кем… Ну, скажем, с экспертом одним. И вот что удалось установить. Смотри сюда. — Он развернул листки и положил их рядом, так что последняя страничка одного прикасалась к первой страничке другого. — Оба письма написаны одной и той же авторучкой. В этом, разумеется, нет ничего удивительного. Но вот что интересно, чем ближе к концу этого — первого по времени — письма, тем строчки становятся жирнее. Мы знаем, что это бывает в тех случаях, когда в ручке остается мало чернил.