Джо не мог оторвать взгляд от тонких пальцев Кори, в волнении сжимавшихся и разжимавшихся. Черт! Черт! Черт!

В течение своей речи о независимых женщинах, самоценных и не нуждающихся в мужском признании, Кори Стоктон, не отрываясь, смотрела на Джо Притчарда. Она брала реванш за недавнее поражение. И, хотя мозг Джо отказывался воспринимать произносимые ею слова, он действительно начинал верить в то, что говорила Кори Стоктон.

— Я люблю мужчин, — улыбаясь, сообщила она почти интимным тоном.

От ее мягкого чувственного голоса у Джо побежали мурашки по спине. Кори Стоктон переменила позу — теперь одна из ее умопомрачительных точеных ножек была видна из-за трибуны. Она продолжала смотреть на Джо с нескрываемым превосходством.

— Я знаю, многие считают меня мужененавистницей, — продолжала она, мягко жестикулируя. — Ну разве это не глупо? Я люблю мужчин.

Она сделала ударение на слове «люблю», чтобы яснее выразить свою мысль, и эта фраза была встречена нервным хихиканьем части публики. Кори повернула голову и сфокусировала свое внимание на группе подростков в переднем ряду. Некоторые из них еще продолжали глупо хихикать, однако под ее гневным и одновременно презрительным взглядом они быстро присмирели.

— А почему бы и нет? — вопросила Кори. — Одно плохо — мужчины всегда стремятся первыми отхватить кусок от пирога. Просто хватают и едят, отталкивая женщин локтями. Но теперь настало время моего пирога и никакому мужчине я не уступлю ни кусочка! — Ее улыбка стала шире, глаза вспыхнули озорным блеском, так что ни у кого не осталось сомнений, что именно она имеет в виду под «пирогом». Секс. — Я думаю, мой пирог будет со взбитыми сливками и вишенкой наверху.

Взбитые сливки? Вишенка? Боже, простые слова в ее устах звучали едва ли не неприлично! Джо перевел дух, чтобы не ввергнуться в пучину фантазий.