Бобби приподнимает руку.

— Можно я договорю? — спокойно спрашивает он.

Глубоко вздыхаю, стараясь не обращать внимания на неприятное чувство в груди.

— Да, конечно…

— Сара женщина необычная, — продолжает Бобби, явно выбирая слова и ни на секунду не забывая о том, что его слушают девочки. — И судьба у нее необыкновенная. К сожалению, не слишком счастливая. Одна невеселая история с… серьезными последствиями, потом вторая… — Он едва заметно кивает на Синтию, потом на Лулу. — Знаешь, отчего все ее беды? Оттого, что любую историю она переживает крайне глубоко и на удивление честно. А маски носит только на сцене. — На его губах появляется мечтательно-влюбленная улыбка, и в какое-то мгновение мне кажется, что он не помнит про меня и видит перед собой Сару. — Впрочем… и на сцене она не в масках. На сцене вовсе не она, а каждый раз — представляешь? — какая-то другая женщина.

Меня потрясают и его слова, и выражение лица, и умиротворение, которым исполнен взгляд. Ловлю себя на том, что я немного завидую ему, и стыжусь этой зависти.

— За это-то все я и полюбил ее, Джой, — протяжно договаривает Бобби, глядя в сторону и водя подбородком по макушке Лулу. — Точнее, всех их. Для меня они одно неразрывное целое. — Он вздыхает. — Я давно перестал надеяться, что однажды обрету себя. И мирок, в котором смогу быть таким, каким мне хочется быть. И тут вдруг… — Он обводит сказочно-пеструю кухню рукой, и его лицо расплывается в улыбке. — Мне хорошо здесь, понимаешь? А с Сарой на удивление спокойно и… как-то очень легко дышится. В этой семье никто не стыдится быть друг перед другом смешным или там… взлохмаченным. И вместе с тем мы все всегда красавцы, не впадаем в хандру, при которой плевать, как ты выглядишь. Правда ведь? — спрашивает он у Лулу и Синтии.

— Да! — хором отвечают они.

Бобби счастливо смеется.

— Так что…

Киваю, желая выразить, что поняла его лучше, чем он может себе представить, но ограничиваюсь кратким: