И Джек Браун любил этот город.

Вокруг шумели вечнозеленые леса, воздух можно было пить кружками, форель сама выпрыгивала к вам в руки из хрустальных речек, олени паслись на окраине города, а ночью небо было усыпано миллиардами ярких звезд…

Кроме того, в этом же городе жила Джилл Баллард.

Как и Джек, она родилась в Сайлент-Крик, но довольно долго Джек не имел ни малейшего представления о ее существовании. Потом имел — но смутное, а перед самым уходом в армию заглянул в родную школу на танцевальный вечер — и пропал навсегда.

Длинноногое чудище с пластинками на передних зубах, огромным носом, прыщами на лбу и непокорными каштановыми патлами превратилось в статную высокую красавицу с огромными серыми очами, волнистыми густыми пепельными волосами, вполне сформировавшейся фигурой и фарфорово— белой кожей, чистой и гладкой, словно шелк. Джилли Баллард было пятнадцать, и Джек даже боялся представить, какая красавица из нее получится к тому времени, как он вернется из армии. Оставалось одно, самое важное: сделать так, чтобы она его дождалась.

Он умирал от ревности и тревоги, ползая по полосе препятствий, он всаживал обойму за обоймой в мишени, представляя на их месте неведомых соперников, он писал Джилл письма, полные таких чувств и такой страсти, что, прочитай их какой-нибудь лорд Байрон, мигом порвал бы свои стихи и удалился бы в монастырь…

Джек любил Джилл так, как любят в первый раз в жизни.

А Джилл любила Джека.

И — нет, вы неправильно подумали! — она дождалась его из армии, и он снова, в который раз, умер на месте при виде ее величественной красоты, и потом, чуть позже, когда бочка с дождевой водой перестала замерзать по утрам, расцвела трехсотлетняя липа на школьном дворе и по ночам с неба начали сыпаться звезды, все у Джека и Джилл случилось, все, как надо, и никаких трагедий не произошло, и суровые родители никого из дому не выгоняли, и вообще, вся их история могла бы быть самой обычной счастливой историей…