— Папа! Ну криво же! Ты что, не видишь?

— Солнышко, понимаешь, я как— то не очень…

— Не могу же я так пойти в школу!

Пятилетняя женщина гневно выдернула заколку из волос и чисто женским, взрослым движением закрутила волосы в тугой хвост на затылке. Джек с трудом подавил тяжелый вздох. Иви, что ты наделала…

— Эми, мы опаздываем.

— Я не поеду в школу. Школа противная.

— Детка, мы это уже обсудили. В школу ходить нужно, потому что… потому что все дети ходят в школу!

— Школа глупая.

— Возможно, у тебя еще не все получается, но ведь ты всего лишь в подготовительном классе, и скоро…

— Я не поеду!

В глазах Эми закипали слезы, нижняя губка дрожала, и Джек снова почувствовал себя совершенно беспомощным, странно неловким и тупым.

Взрослый, сильный, уверенный в себе мужчина, умеющий выживать в глухом лесу, в одиночку охотящийся на кабанов и медведей, проходивший на байдарке по горным рекам…

Оставшись наедине со своей пятилетней дочерью, он не мог НИЧЕГО. Хрупкая девочка-жена, Иви, Иветта Леруа, не умевшая поначалу даже яичницу правильно пожарить, научилась практически всему и вела хозяйство, и содержала дом, и воспитывала Эми, да так, что от девочки никто не слышал ни плача, ни капризов…

Иви научилась, а вот Джек не смог.

Он присел на корточки перед крошкой Эми, притянул ее к себе, осторожно вытер пальцем слезы, катящиеся горохом по бледным щечкам.

— Эми, прости меня, малышка. Я научусь всему, я тебе обещаю. И косички тебе заплетать научусь. И в школу мы будем ходить… ну… пореже.

— Я ее ненавижу, эту школу!

— Не надо так говорить. Там детишки, там миссис Поппер. Она вроде ничего…

— Она на ведьму похожа.

— Эми, ты перегибаешь. Одевайся, пошли. Мне еще мотор греть.