Разъяренная, Тори сбросила с себя штору и выбежала из комнаты. «Не исключено, что он просто ничтожество», — мрачно подумала она. В конце концов, сколько раз она увлекалась кем-то в Нью-Йорке и убеждалась, что он невыносим, едва тот открывал рот?

Мысль, что этот незнакомый мужчина мог быть невоспитанным и грубым, повергла Тори в отчаяние. Однако она тут же напомнила себе, что весь этот путь в глухомань был проделан ею совсем не для того, чтобы встретить его.

«И мне абсолютно все равно, как он выглядит», — раздраженно подумала она, направляясь в другую часть дома, где располагалась кухня.

Потребность в еде, второй пункт в ее списке, вышла теперь на первое место. Тори заглянула в пустые, старательно вычищенные щеткой шкафчики и не нашла ни крошки еды. Или кто-то из добрых соседей основательно прибрал здесь, или тетя Люсинда предчувствовала свою кончину и не хотела, чтобы ее вспоминали как неряху.

«По крайней мере, хоть есть что пить», — подумала Тори и наполнила стакан водой из-под крана. Сделав один глоток, она тут же выплюнула воду. Это была самая омерзительная жидкость из всего, что ей довелось пробовать. В Нью-Йорке никто не пил воду из-под крана: для этого существовала вода в бутылках. Но даже Манхэттен не изливал такую воду — будто расплавленный металл — на своих граждан.

У Тори начал распухать нос и глаза зачесались. В придачу к голоду и жажде начала проявляться и ее аллергия на кошек, даже, несмотря на то, что ни одной из них не было видно.

Заткнув пальцами уши, Тори устремилась к входной двери, даже не потрудившись закрыть ее за собой. Она забралась в машину и рванула прочь, надеясь, что сможет вспомнить сбивающие с толку указания, по которым ей все-таки удалось добраться сюда, и выполнить их в обратном порядке. После хорошего завтрака в ресторане она найдет какой-нибудь мотель, где сможет снова вернуться к цивилизации.

Ехать по грунтовым дорогам при дневном свете было гораздо приятнее, чем нащупывать их в ночной темноте. Тотемный столб, казавшийся таким далеким прошлой ночью, на самом деле был меньше чем в четверти мили от дома Люсинды.