Тори была очарована.

Возможно, неделя в этой глуши окажется для нее не столь уж плохой. Она представила себе, как станет проводить время у этого окна, если частью вида будет этот мужчина. Черт, он был красив и выглядел таким сильным! Его волосы были светлее, чем, по мнению Тори, должны быть у взрослого человека, и сложен он был как скандинавский бог — невероятно широкие плечи, узкие бедра, рельефные мускулы, хотя Тори могла бы поклясться, что он ни разу не был в тренажерном зале. Незнакомец все время был в движении, и она не могла разглядеть его лица. Вдруг он, будто почувствовав, что за ним наблюдают, остановился и взглянул прямо на нее.

«Ужасно!» — подумала Тори, когда поняла, как по-дурацки должна была выглядеть — сплюснутое стеклом лицо, окруженное свисающими прядями немытых волос.

Она отшатнулась от окна и попыталась вспомнить, когда в последний раз чувствовала себя так неловко.

Остановившись на безопасном расстоянии от окна, Тори не могла заставить себя не смотреть. Улыбаясь, мужчина поднял руку и помахал ей.

Чувствуя себя разоблаченной, Тори метнулась вперед и опустила старинную штору. К ее ужасу, штора снова взлетела вверх, и от резкого движения вся эта непрочная конструкция рухнула со своих проржавевших кронштейнов на голову Тори. Штора накрыла ее целиком, давая ей мгновение благословенного уединения, в котором можно было спрятать свое унижение.

Тори сделала гигантский шаг назад, молясь, чтобы мужчина ее не видел. Но, выглянув из-под складок своей выгоревшей шторы, она увидела, что он корчится от хохота. Его собаки, живое продолжение его самого, подхватили его настроение, и если собаки могут хохотать во все горло, они делали сейчас именно это.