Домовладелец заявил, что горячая вода есть, но, чтобы подняться, ей требуется двадцать минут, и течет она минуты две. Он посоветовал матери Тори намыливаться заранее и ополаскиваться, когда подойдет горячая вода. И вот Тори ждала, дрожа, с намыленными волосами, когда потечет горячая вода. Она всегда считала, что на нижних этажах никто так не стоит и не ждет воду, просто в их квартиру вода добиралась в последнюю очередь.

Минуты через три вода стала горячей и такой и осталась. Наверное, следует поблагодарить Мэтта за то, что он включил нагреватель.

Тори тщательно вспенила кусок мыла в ладонях, намылила ноги и смыла. Дегтярное мыло было бы эффективнее, но ей нравились эта нежность и аромат. Может быть, ей удастся смыть хотя бы часть этого ядовитого масла.

Кого она пытается одурачить? Ее кожа ужасно чувствительна к ядовитому плющу, и ничто не спасет ее от приближающихся напастей.

Это было предзнаменование. Ее предупреждали.

«Черт побери», — пробормотала Тори потрескавшейся виниловой шторе в душе.

У задней двери негромко постучали, но Тори в душе на втором этаже не услышала стука. Гость подождал, потом постучал снова.

— Тори, — позвал Мэтт, потом осторожно приоткрыл дверь и позвал снова.

Он знал, что это плохой способ познакомиться с ней поближе — вломиться и нарушить ее уединение, по время было дорого. Нужно немедленно нанести на тело противоядие, иначе завтра Тори вся покроется волдырями и первым же самолетом умчится из Миннесоты, чтобы уже никогда не возвращаться.

— Тори, — произнес Мэтт на этот раз громче, решив, что так будет лучше, чем перепугать ее до смерти, неожиданно столкнувшись с ней в доме. Тори приехала из Нью-Йорка; она же может принять его за грабителя и шарахнуть по голове чем-нибудь тяжелым.

Никто ему не ответил. Мэтт прислушался и уловил шум воды.